Концерт начался вовремя, но в уже темный зал приходили и приходили опоздавшие. Точнее, играл оркестр, но самого Танкяна на сцене не было. Наконец, замолк и оркестр. Пауза затянулась, зал стал скандировать имя певца. На сцену вышел человек в черном, зрители стали радостно кричать… а человек спокойно и невозмутимо направился к дирижерскому пульту. Зал затих. И только после того, как все расселись по местам, перестали стоять в проходах и светить фонариками в поисках своего места, на сцену вышел Серж Танкян. Весь в белом.

Знакомые композиции в сопровождении симфонического оркестра звучали немного непривычно. Хиты “Sky is over”, “Baby”, “Saving us” зал подхватывал на одном дыхании. В перерывах между композициями Серж без акцента выкрикивал “Спасибо”, и – уже с акцентом – представлял исполнителей оркестра “Глобалис”. Созданный в 2000 году, оркестр объединяет выпускников московской, киевской, питербуржской и екатеринбургской консерваторий.  ”Глобалис” не ограничивается исполнением классических произведений. Так, зрителю запомнились совместные проекты с Земфирой, Ильей Лагутенко, группой “Руки вверх”. Несколько лет назад “Глобалис” записал музыку для японских компьютерных игр “Бой” и “история трех стран”, нашумевшего японского фильма “Годзилла”.  Презентация совместного проекта  ”Elect the Dead Symphony” состоялась в 2009 году в новозеландском Окленде.

Танкян, как и всегда, был артистичен и игрив, как жрец забытого озорного бога. В нем не чувствовалось напряжения, или искусственной натужности. Кажется, Танкян родился и вырос на сцене, при свете рамп, и во всем этом для него нет ничего особенного.
Некоторые из московских поклонников в “Крокус-Холл” не пришли: концерт на площадке экспозиционного центра показался им не совсем уместным, не то что предыдущее московское выступление Танкяна в клубе “Б2″. И все же, в зале, рассчитанном на более 6 тысяч мест был аншлаг. В центре второго уровня зала на протяжении всего концерта красовался армянский флаг. По реакциям зала было очевидно, что поклонникам Танкяна привычнее хаотичная обстановка рок-клуба. Часть зрителей явно смущало отсутствие возможности прыгать возле сцены, и свое стеснение они выражали нелепыми выкриками с мест.
Перед тем, как уйти со сцены, Серж поблагодарил исполнителей “Глобалиса”, и ушел за кулисы вместе с дирижером. Зрители потянулись к сцене, в ожидании выхода на “бис”. Через пятнадцать минут зал покинул оркестр. А приятный дамский голос известил публику, что концерт окончен, а артист покинул пределы “Крокус-Холла”.

Зрители стали расходиться, швыряя на сцену принесенные букеты цветов.

Нарине Эфрамджянц

Яковина Иван, “Крымский русский”, lenta.ru

Последние месяцы общественно-политической жизни Армении, несомненно, войдут в историю армянской нации как дни борьбы за спасение образовательной системы на родном языке: 20-го апреля правительство Армении внесло на рассмотрение Национального Собрания проект поправок к законам РА “О языке” и “Об образовании”, разрешающих создание на территории Армении общеобразовательных учебных заведений с неармянским языком обучения. Появление законопроекта взбудоражило общественность страны. Стали появляться инициативные группы по организации протестных акций, в т.ч. — сбору подписей против принятия поправок. Осуждающие заявления последовали от общественных, политических, научных и иных организаций. Десятки пресс-конференций и интервью, газетных статьей и исследований, призывы к отставке правительства. И всё это в течение неполного месяца после опубликования законопроекта. Можно сказать, что ни одно из многочисленных непопулярных шагов правительства Армении последних лет не вызвало такой волны критики и протеста начиная с арцахского движения в 1988-ом году. И не исключено, что этот опрометчивый шаг правительства действительно окажется началом его конца.

Что же происходит? В чём причина, что ”невинный” законопроект правительства, направленный на “как лучше” привёл к результату “как всегда”. Но чтобы понять это надо прежде всего разобраться с сущностью самого понятия “язык”, а также выяснить: кому это выгодно?

Язык — явление очень сложная по своей структуре (в чём легко убеждается любой, кто пытается его освоить на более-менее серьёзном уровне), но по сути — довольно простая: язык — это определитель нации. Обычно этот достаточно очевидный факт пытаются отрицать, приводя примеры, когда это — подчёркиваю — очевидное правило, якобы, не работает. Например, когда одна нация, как бы говорит на разных языках, или, наоборот — на одном языке говорят разные нации. На самом деле подобные доводы могли бы считаться серьёзными лишь вплоть до начала прошлого века, когда ещё не были изучены знаковые системы, каковыми являются языки. Сегодня, после появления отдельной науки — семиотики — изучающей подобные системы, примеры вышеприведённого типа имеют научного смысла не больше, чем утверждение, что земля не может быть шаром, поскольку антиподы не могли бы удержаться на её поверхности.

Лучше всего  этот факт проявляется в русском  языковом мышлении, в котором до заимствования латинского слова  нация — вытеснившим исконно русское слово — для обозначения соответствующего понятия использовалось слово “язык”. Помните, у Пушкина?- “И назовет меня всяк сущий в ней язык“. Для обоих понятий в русском языке использовалось одно и то же слово, т.е. русский язык (понимайте как хотите: хоть язык, хоть — нация) на подсознательном уровне воспринимает идентичность языка и нации.

Именно  поэтому всякое посягновение на язык поднимает на ноги всю нацию, а  языковая ассимиляция какого-либо народа издревле является одним из действенных методов распространения или укрепления политического влияния.

Теперь  о том, кому это выгодно, и кто лоббирует принятие поправок. Речь может идти о нескольких общественно-политических группах.

Может ли это быть выгодно армяноязычным  гражданам? Нет конечно, поскольку при появлении неармянских школ с лучшим уровнем преподавания (а лучшими они будут по определению, поскольку правительство желает открыть таковые именно с целью “поднять на качественно новый уровень осуществление образовательных программ”) армяноязычное образование автоматически окажется на “низшем уровне”. А если, вдобавок, учесть вышеизложенное, то это может попросту быть воспринято как дискриминация армянской нации, которая в Армении, как вы понимаете — титульная.

Выгодны ли поправки НЕарменоязычным гражданам. Безусловно, поскольку недостаточно (а иногда и просто не-) владея государственным языком Армении они чувствуют себя в этой самой Армении достаточно некомфортно. Но эмиграция в “комфортные” страны не всем по карману. Таким образом, поправка к закону даёт им некоторую отсрочку и надежду, что дав детям образование по типу какой-либо из “комфортных” для них стран они в будущем, при случае, смогут легко обустроиться в стране их мечты.

Что касается этих самых “желанных” стран, речь может идти лишь о серьёзных игроках по возможностям языкового влияния в регионе. Таковых в общем немного. Это страны английского языка, французского и русского. С английским всё ясно: на сегодняшний день по распространённости и информативной привлекательности (а, возможно, и по числу владеющих им) он не имеет равных в мире. С ним могут сравниться только совершенно эндемичный китайский (по числу говорящих) и испанский (который держит абсолютное лидерство по числу стран с официальным статусом), но, тем не менее, резко проигрывает в привлекательности. В том числе и в Армении. Определённую привлекательность исторически сохраняет французский и Агентство франкофонии делает всё возможное, дабы не растерять имеющееся. Ну и наконец — русский язык, которым, пока ещё, в той или иной мере, владеет бОльшая часть населения.

Очевидно, что проведение через парламент поправок выгодно всем странам соответствующих языков. Но станут ли страны английского языка, т.е., по сути, США или Соединённое Королевство инициировать подобный процесс? Вряд ли. Они уверены, что английский язык будет распространяться и сам по себе, без приложения дополнительных усилий, которые, вдобавок, могут лишь испортить им политический имидж. Французам, скорее всего, тоже небезразличен имидж. Они, вероятно, будут рады поправкам, но сами не станут форсировать события ради дешёвого самоутверждения на маленьком трёхмиллионном языковом рынке. Причём и французы, и англичане понимают, что привлекательность их языков обусловлена не столько историческими и геополитическими причинами, сколько политико-экономической мощью их стран.

Иное дело русский. Он распространялся в мире не благодаря политико-экономической  мощи России, а лишь только — военной или идеологической. Иначе говоря, только в странах, оказавшихся под её военным контролем, т.е. в СССР и странах восточного блока. (Культурную мощь языков можно не учитывать, поскольку все три языка имеют примерно одинаковую культурную ценность.) После распада СССР русский язык моментально оказался вытеснен из стран, где (как модно сегодня выражаться) этнические русские не составляли ощутимого процента. В основном, это страны Варшавского договора. В большинстве стран бывшего СССР, кроме Белоруссии, Казахстана и Киргизии он лишился статуса официального, а число носителей сокращается, по мере их переселения в Российскую Федерацию. Тем не менее, значительная часть населения этих стран, получившая образование ещё в СССР и некоторая часть постсоветского поколения в той или иной мере ещё владеет русским. Однако, поскольку это не опирается на привлекательность русского языка в политико-экономическом плане, он продолжает терять позиции в этих странах.

С другой стороны, как уже было замечено, языковое и политическое влияние взаимосвязаны. И если языковое влияние не обусловлено политическим, то можно обеспечить определённое политическое влияние за счёт языкового.

Политика  России на юге не удаётся. Снова неспокойно на Северном Кавказе, Западу удалось  переориентировать на себя Грузию, Азербайджан тоже одной ногой  на Западе. Война в Грузии имела отрицательный эффект. В этой ситуации России хотелось бы хотя бы гарантировать своё влияние хотя бы в Армении. До сих пор она делала это путём неуёмного увеличения в Армении своего экономического присутствия. Теперь пришла очередь языковой сферы.

То, что  Россия действительно является основной заинтересованной страной следует  не только из логических рассуждений, но и из фактов. Вот некоторые.

В прошлом году посол РФ в Армении Николай Павлов сказал следующее: “Я, как посол, считаю, что было бы сегодня актуальным рассмотреть некоторые положения закона «О языке», принятого в 93-м году… Не являются ли они тормозом для изучения иностранных языков, в том числе и русского.” По сути, речь идёт о вмешательстве в внутренние дела суверенного государства.

Так же в  прошлом году один из лидеров русской общины Армении Иван Семёнов на встрече с Сержем Саркисяном, признав, что в Армении русские не сталкиваются с дискриминацией, поднял, тем не менее, вопрос о необходимости пересмотра закона РА “О языке”в сторону его “либерализации”. Но это просто неслыханно: живёт национальное меньшинство в чужой стране на абсолютно равных правах с гражданами титульной нации, не подвергается дискриминации, но требует подправить местные законы под себя. Невольно вспоминается персонаж из русской пословицы, который норовит положить ноги на стол.

Сам по себе данный законопроект не первый, а аж — четвёртый. В первое время пытались, видимо, взять нахрапом и планировали сразу придать русскому языку статус второго государственного и языка межнационального общения, например на основании того, что-де национальные меньшинства Армении, такие как айсоры (0,11 % от всего населения), греки (0,036 %), курды (0,047 %), русские (0,46 %), езиды (1,26 %) якобы общаются между собой не на армянском (нонсенс), а на русском языке. Разумеется, такой топорной подход не мог иметь никаких шансов на успех: все предыдущие попытки тормозились уже на уровне премьера. Кстати, вряд ли те же греки были в обиде на армян, поскольку на их родине действуют языковые законы, аналогичные армянским.

А вот после переворота в Киргизии Президент России ясно намекнул, что “Революции, подобные киргизской, могут повториться в любой из стран СНГ, если их власти не извлекут уроки из ошибок правления Курманбека Бакиева”. В правительстве Армении намёк поняли мгновенно и через пару недель представили в парламент новый законопроект о языке. Конечно, это может быть и случайным совпадением, но как говорил один литературный персонаж: “случайности должны происходить только случайно”.

Российские СМИ внимательно сопровождают обсуждение правительственного законопроекта (что не заметно в случае с английскими или французскими СМИ), то пытаясь убедить читателя, что Россия тут не при чём, а именно сознательные армяне (в лице таких, как Арташес Гегамян) сами мечтают избавиться от своего языка в пользу русского, то исторгая дешёвые насмешки по адресу “патриотов” (вот так — в кавычках). Особенно преуспело в этом агентство “Регнум”, опубликовавшее за последнюю пару недель по меньшей мере пять материалов, посвящённых законопроекту.

“Россия должна быть пьяная в доску, чтобы желать принятия такого закона в Армении, поскольку это антироссийский закон” — считает председатель Союза политологов Армении Амаяк Ованнисян. Да уж. Нельзя не согласиться с главным политологом нашей родины. Но так ли это необычно для России? И действительно, это антироссийский закон; но не потому, что “детей будут отдавать не в русские школы, а в английские”. Если рассматривать Армению после утверждения поправок как свободный рынок разноязычных школ, то вопрос лишь в том, кто будет первым. А здесь безусловное первенство у русских школ, которые и так уже подпольно расплодились вопреки закону. Новые поправки просто узаконят беспредел. А англичанам придётся лишь догонять. Как раз здесь-то Россия всё рассчитала. Неужели товарищ политолог не заметил этого. Это, как-то, непростительно для председателя. А антироссийским этот законопроект можно считать по причине, тонко замеченной Яковиной Иваном для аналогичного случая на примере Украины (см. эпиграф).

Если бы Россия действительно не была бы заказчиком данного законопроекта, и заботилась бы, в том числе и о своих долгосрочных интересах в Армении, она, напротив, должна была бы приложить все усилия по его блокировке (вряд ли бы это было для неё непосильной задачей), а затем, организовав утечки — попытаться скинуть всё на “плохих” англичан и предстать защитником своего “форпоста” не только в военно-политической сфере, но и — в культурной. А так… если она не защищает даже в виртуальной сфере, то какая гарантия?…

Если бы власти России действительно исходили бы из интересов русской нации, а не стремились попросту поставить очередную галочку и сыграть на чувствах русских патриотов — вот, мол, работаем; вот уже и Армению принудили открыть русские школы; скоро всех приберём к рукам — то они бы довольствовались наличными подпольными школами и потихоньку старались бы увеличивать их число, покуда у власти послушные люди. Так нет, захотелось всего и сразу. В общем, жадность сгубила. Да-да, сгубила. Поскольку какое бы продолжение не имели бы нынешние события, замять нарушения закона уже не удастся: джинн выпущен из бутылки, а открыть ящик Пандоры, в виде поправок к закону, общественность уже не позволит. Если даже нынешняя власть зафиксирует какой-либо успех, он несомненно будет временным. Придёт ещё один 1993-й год (причём, гораздо скорее, чем в первый раз — жизнь убыстряется) и всё будет отыграно. И дети, которые даже и начнут учёбу на иностранном языке, окончат её уже на родном…

Но осадок-то останется…

И можно не сомневаться, что в ближайшие годы закон будет пересмотрен в сторону ужесточения. Уже есть оформленные предложения разрешать представителям национальных меньшинств учёбу в школах лишь на своём родном языке, или на государственном языке Республики Армения, а также запрет на неармянское высшее образование, по крайней мере до уровня бакалавриата. Для русского языка в Армении это будет означать шаг вперёд, два — назад. А там и до национализации российской собственности недалеко.

И вряд ли нынешним властям удастся убедить общественность в искренности своих планов. Нечистоплотность мотивов тех, кто поддерживает позицию правительства уличает уже то, что они не довольствуются рамками действующего закона “Об образовании”, который не запрещает углубленное преподавание иностранных языков: в конце концов, школы с языковым уклоном были всегда. Они закрывают глаза на коррупционный беспредел в образовательной системе, который и мешает организации нормального учебного процесса. Создаётся впечатление, что правительство руководствуется принципом “чем хуже тем лучше” — потом объявим козлом отпущения армянский язык, примем поправки, и отрапортуем наверх.

Играя в “готовность к диалогу” (не понимая, что в вопросах касающихся родного языка торг неуместен) и пытаясь замаскировать основные планируемые изменения в “Законе о языке” правительство вносит в свой законопроект об изменениях в “Закон об образовании” всё новые тактические изменения, разыгрывая видимость “отступления” под давлением общественности: то — вводит 2%-ый лимит на количество неармянских школ (потом, наверное станут говорить об 1%-ом, 0,5%-ом, а то и 0,0001%-ом), то — на возраст, с которого будет разрешено посещение таких школ и др. Им бы только мизинцем зацепиться…

Министр постоянно противоречит сам себе: то, согласно его пояснительной записке к законопроекту, без преподавания на иностранном языке невозможно качественное образование, то — во время телеинтервью – качество образования не зависит от языка и он приводит примеры армяноязычных школ, учащиеся которых занимают первые места на международных олимпиадах. Кажется выпускник Московской школы политических исследований и МГИМО начинает нервничать.

Вообще, много  забавного проявилось за последние  недели.

Забавно, когда представители народа, который  в массе своей владеет единственно нижегородским, с примесью французского английского пытаются объяснить народу, практически все представители которого владеют как минимум ещё одним — иностранным — языком, а часто — двумя и более — ценность владения языками.

Забавно, когда здесь, в Армении, о русском языке говорят, как о языке науки и прогресса и как об “окне в мир”, между тем как в самой России в самом разгаре полемика на тему, должны ли русские учёные печататься на мировом, де-факто, языке науки — английском, или, всё же — на родном, то бишь, русском.

Забавно, когда Защитник прав человека ратует за правительственный законопроект, видимо полагая, что в Декларации прав человека есть пункт о праве на иноязычное образование.

Забавно и грустно одновременно, когда вроде серьёзные люди (Иван Ратцигер) в полемике прикидываются… не будем говорить кем, делая вид, что не различают понятия “обучение иностранному языку” и “обучение на иностранном языке“.

Забавно, когда главный редактор российского информационного агентства (Модест Колеров) сравнивает политический вес Российской Федерации в борьбе за восстановление иноязычных школ в Армении с политическим весом города (хоть и достаточно большого) Лос-Анджелеса, а затем (видимо будучи законспирированным доктором армянской филологии) берётся высказывать мнение о невежественности неких комментаторов, “которые в советское время были неспособны написать научный текст на собственном — армянском языке”. Да-а. Достойный стиль мышления для действительного государственного советника РФ.

P.S. Интересно, что станет говорить политобозреватель Михаил Леонтьев?…

Рубен Тарумян

Однако, дело не только в тяге к большим цифрам. Вопрос в том, что власти Азербайджана рассматривают информацию о своей демографии в качестве ресурса военно-политического давления на Армению и НКР. Повторяя и увеличивая из года в год дутые цифры по населению Азербайджана, политическая элита этой республики пытается показать «несопоставимость» демографического ресурса Азербайджана и Армении. Уже введена в оборот новая цифра – «9-миллионный Азербайджан»… Видимо, это связанно с указанием наследного президента Ильхама Алиева довести население Азербайджана к 2010-му году до 9 млн. Указ необходимо было выполнять, и фальсификация демографической статистики была запущена с новым размахом.

Официальная статистика

Заявленная Азербайджаном численность населения республики на начало 2009 года – 8 млн. 732 тыс. 300 человек (1). Согласно официальной статистике Азербайджана, с 1990 по 2008 год включительно в республике родилось 2 713 181 и умерло 932 743 человек. Таким образом, если верить АзСтату, естественный прирост составил 1 780 438 человек, а отрицательное сальдо миграции составило 182 200 человек.

Если принять эти данные на веру, и приплюсовать их к последней, более или менее достоверной переписи населения 1989-го года, согласно которой в Азербайджане проживало 7 030 т. человек (из которых 390 тысяч армян) а также учесть естественный прирост за 1989 год, численность населения Азербайджана действительно должна была достигнуть 8.73 млн.ч. Но это вместе с русскими и армянами, которых в Азербайджане практически не осталось. При более детальном рассмотрении данных азербайджанской статистики становится очевидным, что пожелания азербайджанских властей, зафиксированные в официальной статистике, имеют мало общего с реальностью.

На сегодняшний день в Карабахе живут 731 600 азербайджанцев и курдов, а также 120 000 армян - если верить АзСтату

Здесь азербайджанская статистика предстает перед нами во всей красе. В районах, где азербайджанского населения практически нет со времен войны, азербайджанская статистика насчитала 831.6 т. (2) своих граждан, коими посчитали и арцахских армян, в количестве 120 т. Остальных 731 600 человек, «проживающих» в Карабахе, видимо, посчитали азербайджанцами и курдами, что не мешает тем же азербайджанским пропагандистам этих же людей считать «вынужденными переселенцами».

Интересно отметить, что эти выдуманные цифры представлены подробно и по районам. Например, приводятся данные по Степанакерту – 1.1 рождений (примерно 55 человек) и 0.3 смертей (16 человек) на 1 000 душ населения. (3) Для сравнения приведем реальные цифры – в 2008 году в Степанакерте родилось 1504 ребенка (4).

Не менее фантастическими выглядят цифры и по другим регионам Карабаха – так в бывшем Джабраильском районе рост населения с 1990 по 1999 год составил 42%, а численность населения района «достигла» 70.3 т.ч. В Карвачарском (Кельбаджарском – в азербайджанском варианте) районе азербайджанская статистика «зафиксировала» 75%-й рост городского населения в 2000-2005гг., а за 2000-2009гг. городское население Карвачара «выросло» и вовсе в 2.7 раз (!).

В других районах также «происходят» обычные, демографические процессы – растет городское население, падает сельское. Ежегодно «рождается» примерно 10-11 000 детей, которых учитывают в общей рождаемости по Азербайджану. Идет общий рост населения региона. И все эти «демографические процессы» протекают на бумаге усилиями буйной фантазии азербайджанских чиновников.

Подобный подход типичен для азербайджанской пропаганды. Видимо, бакинские пропагандисты считают, что подробные цифры выглядят более убедительно.

Правда на вопрос, каким образом они насчитали 59 т. городского населения Агдама, или 72 т. населения в Кашатаге, они вряд ли ответят. Еще менее вероятно услышать ответ на вопрос, верят ли они, что в 54-тысячном, по их данным, Степанакерте в год умирает 40 человек.

С другой стороны, если все 730 тыс. азербайджанцев живут в Карабахе, кого же в Азербайджане считают вынужденными переселенцами? Ответ прост – их же.

Потерянные 1.3 миллиона избирателей

Согласно официальным избирательным спискам, на октябрь 2008 года в Азербайджане правом голоса обладают 4.865.002 человека – иными словами это все население республики старше 18 лет. (5)

Интересно другое – согласно данным азербайджанской статистик, в начале 2008 года в Азербайджане численность граждан старше 20 лет составляла 5.8 млн. человек, (6), а граждан в возрасте 18-19 лет – около 370 тыс. То есть, численность избирателей должна была составить 6.17 млн. А в избирательных списках числится на 1.3 млн. меньше граждан. При этом, как правило, далеко не все граждане, что числятся в избирательных списках, находятся в республике. Более того, многие из них давно сменили гражданство.

Неучтенная миграция

Если вышеперечисленное можно отнести к «детским шалостям» АзАгитПропа, то официальные данные по миграции, которые мы приводили выше и вовсе смехотворны. Рядом с ними меркнут даже сотни тысяч «проживающих в Карабахе» азербайджанцев.

Так, по данным Государственного Комитета по статистике Азербайджана, за период 1990-2007 гг. эмигрировали 440.4 тысяч человек, проживающих в республике, а иммигрировали – 260 тысяч человек. Итого отрицательное сальдо миграции составило – 182.2 тысяч человек. (7)

Разумеется, эти цифры, не имеют отношения к действительности.

Интересно отметить, что в период с 1992 по 2006 отказались от азербайджанского гражданства в пользу российского 254.6 т. человек. (8) В результате, только официально, численность азербайджанцев в РФ выросла в почти в два раза – с 336 т. в 1989 до 662 т. в 2002 г. (9) Одновременно численность русских в Азербайджане снизилась, только официально, с 392.3 до 141.7 т. (10)

Куда делись русские граждане Азербайджанской республики, если большинство граждан Азербайджана получивших российские паспорта были азербайджанцами? Ответ также прост – выехавших русских аккуратно записали азербайджанцами и учли в «9 миллионном населении».

Особенно наглядно демонстрирует полную оторванность от реальности сравнение официальных данных (16.4 т. человек) по эмиграции из Азербайджана за 2001-2006 гг., и количество граждан Азербайджана, принявших российское гражданство за то же время -97993 человек. Разница шестикратная.

Хотя большинство граждан Азербайджана пребывают на территории РФ нелегально, перепись 2002 года зафиксировала на территории России 154.9 т.ч. граждан АзР.

Реальные же цифры по количеству азербайджанских мигрантов в России куда выше. Оценки разнятся – некоторые эксперты называют даже цифру в 3 млн.ч. (11)

Наиболее вероятной, скорее всего, является также не раз озвученная экспертами цифра в 2 – 2.5 млн. мигрантов из Азербайджана в России.

Сотни тысяч граждан Азербайджана эмигрировали также в Украину, Казахстан и Турцию. Заметно меньше в Израиль, страны ЕС и США. Все они, тем не менее, учитываются в населении Азербайджана. В новой переписи, учтены даже 19 азербайджанцев неизвестно как оказавшиеся в Малайзии. (12)

Потребление хлеба

Мы попытались выяснить реальные цифры населения Азербайджана, опираясь на косвенные факторы. Одним из наиболее важных косвенных факторов является потребление хлеба. На сайте АзСтата есть данные по производству хлеба, что в данном случае практически тождественно потреблению – импортируется не готовые хлебопродукты, а мука.

Соответственно цифры по произведенным хлебопродуктам и потреблению примерно идентичны. И тут, глядя на красивые цифры азербайджанской статистики, было трудно сдержать улыбку – до 2005 г. потребление хлеба росло примерно на 0.5-1 % в год и оставляло около 685 тыс. тонн. (13) В 2005 году, видимо, поняв, что по потреблению хлеба можно установить реальную численность населения, азербайджанские чиновники, резко, за один год, увеличили цифру по производству (а значит и потреблению) хлебопродуктов на 37%. Дальше рост продолжился как и прежде – по одному проценту в год. То ли до 2005-го года 37% населения Азербайджана не ели вообще, то ли резко за год стали кушать намного больше…. Или просто чиновники «вовремя» подсуетились.

А что в реальности?

Попробуем подвести итог. В населении Азербайджана учитываются армяне Арцаха, а азербайджанцы и курды, ранее проживавшие в Карабахе, учитываются дважды – один раз в качестве населения Карабаха, а второй в качестве населения тех регионов, где они осели после войны. При этом их численность также завышена примерно на 70%.

Абсурдно, но якобы «родившиеся в Карабахе» в 1993-2009гг. азербайджанцы также учитываются в рождаемости по Азербайджану, что уже дает 11 000 «дутого» населения в год. Одновременно, население Азербайджана в возрасте старше 18 лет, согласно демографическим выкладкам АзСтата, превышает тот же показатель по избирательным спискам на 21%. Миграция, исчисляемая миллионами, фактически не учитывается, зато в составе населения республики числятся давно не проживающие в Азербайджане армяне и русские.

Все эти данные, а также ряд косвенных факторов, говорят о том, что реальное население Азербайджана меньше заявленного примерно на 35-37% и составляет приблизительно 5.2-5.7 млн. человек. Разница с официально заявленной цифрой получается существенная – 3-3.5 с лишним миллиона человек. Одни из них давно находятся за пределами этой республики, а других в реальности никогда не было – ее просто нарисовали. Зато, по мнению бакинских стратегов, есть чем «давить» на армянскую сторону – «9 миллионный Азербайджан никогда не смирится»… Надо полагать, что не смирившийся 5 или 6- миллионный Азербайджан, выглядит не так убедительно.

1) http://www.azstat.org/publications/azfigures/2009/en/004.shtml#t4_2
2) http://www.azstat.org/statinfo/demoqraphic/en/012.shtml
3) http://www.azstat.org/statinfo/demoqraphic/en/2_4.shtml
4) http://www.armtown.com/news/ru/aza/20090313/4821/
5) http://www.newsru.com/world/15oct2008/azerb_elect.html
6) http://www.azstat.org/statinfo/demoqraphic/en/004.shtml
7) http://www.azstat.org/statinfo/demoqraphic/en/050.shtml
8 ) http://demoscope.ru/weekly/2008/0335/tema03.php
9) http://www.demoscope.ru/weekly/ssp/rus_nation.php
10) http://demoscope.ru/weekly/2004/0183/analit05.php
11) http://www.eurasianet.org/departments/rights/articles/eav111102.shtml
12) http://demoscope.ru/weekly/2009/0375/panorm01.php#3
13) http://www.azstat.org/~hagigat/azs_n/publications/azfigures/2009/en/012.shtml

Panorama.am

Начиная с 1992г. на встречах почти всех форматов Азербайджан, как правило, пытается представить международному исламскому сообществу исходящие от Армении вызовы. Тем самым Азербайджан стремится показать, что нуждается в содействии исламского мира для пресечения насильственного захвата «оккупированных» Арменией территорий и совершаемых там «преступлений». В результате продолжительной азербайджанской пропаганды, в основе которой положен принцип дезинформации,у международных исламских структур уже сложились свои представления и позиции об Армении как стране, уничтожающей азербайджанские культурные ценности и ресурсы.

Антиармянскую пропаганду Азербайджан проводит не только на саммитах ОИК и конференциях министров иностранных дел (на которых, в частности, в последние годы, как правило, принимается резолюция «Агрессия Республики Армения против Азербайджанской Республики»), но и на встречах ОИК самых различных форматов. Доказательством сказанного является состоявшаяся недавно (13-15 октября, 2009г.) в Баку VI-я конференция министров культуры ОИК, в которой участвовали около 200 делегатов из 45 стран (не только исламских), отдельных международных структур, в частности, Совета Европы и ООН. Отметим, что созыв очередной конференции министров культуры ОИК в Баку был не случайным: в 2009г. ОИК провозгласил Баку столицей исламской культуры, а в 2018г. столицей исламской культуры будет провозглашен Нахичеван.

13 октября президент Азербайджана обратился с приветствием к участникам VI-ой конференции министров культуры исламских стран, отметив, что Армения уничтожает на «оккупированных» территориях мечети и исламские культурные памятники. Не случайно, что в заключительной декларации, принятой на конференции, было осуждено «уничтожение» Арменией историко-культурных памятников на оккупированных азербайджанских территориях.

Примечательно, что во время приема участников конференции в президентской резиденции И.Алиев оценил проведенные в рамках дней «дружбы и братства» работы как существенный вклад в укрепление солидарности исламских государств и их международных позиций, в то же время высоко оценив содействие государств-членов ОИК Азербайджану в Карабахском вопросе – в том числе на международном уровне, в частности, на ГА ООН в 2008г.

По мнению министра культуры и туризма Азербайджана, наличие подобной акцентуации означает, что исламские государства поддерживают Азербайджан и будут поддерживать его и впредь. А по словам духовного предводителя Азербайджана Аллахшукюра Пашазаде, проведение столь масштабного мероприятия в Баку еще раз свидетельствует о высоком авторитете Азербайджана и доверии к нему в исламском мире.

Отметим, что распространенная информация об уничтожении исламских памятников Азербайджана не отражает действительности, поскольку как в Арцахе, так и на прилегающих к нему территориях историко-культурные памятники в основном сохранены. По мнению специалиста по памятникам С.Карапетяна, они в основном имею туркменское и персидское происхождение и только очень немногие из них – азербайджанские и датируются второй половиной 19-го и 20-ым веком. Между тем, азербайджанцы пытаются приписать все слои исламской культуры Азербайджану. В настоящее время сохранены мечети Шуши, мечеть и усыпальницы Агдама, кладбища Ходжалу, мечеть Физули, в селах сохранены все памятники, как в советское время. По мнению С.Карапетяна, находящиеся в Арцахе и на прилегающих к нему территориях исламские памятники являются также богатством армянской культуры, поскольку были созданы в основном армянскими строителями, на основе опыта армянской архитектуры.

Кстати, армянская сторона не только не уничтожила исламские памятники (как утверждает Азербайджан), но и прилагает усилия для их восстановления. В 2005г. Арцахская епархия Армянской Апостольской церкви выразила готовность взять под свое покровительство иранскую мечеть Шуши и пригласить для ее восстановления специалистов из Ирана. Управление мусульман Кавказа сразу же отрицательно отреагировало на реставрацию мечети, которая, по их словам, может завуалировать совершенные на «территории Азербайджана» «насильственные действия», а иранских специалистов азербайджанские священнослужители призвали отказаться от участия в реставрационных работах мечети. Сегодня Арцахская епархия обеспечивает чистоту территории, примыкающей к мечети, а другая мечеть города усилиями фонда «Шен» уже отреставрирована.

Примечательно, что свидетелями благоустроенности исламских памятников Шуши стали сами азербайджанцы, когда в июле 2009г. в рамках армяно-азербайджанской «народной дипломатии» ряд азербайджанских политических и культурных деятелей, в том числе посол Азербайджана в России П.Бюлбюлоглы, посетили Арцах, а армянские деятели побывали в Азербайджане. Армяне заметили, что, несмотря на обратные утверждения, на армянской церкви в Баку не было креста, она была не отреставрированной, отсутствовали хачкары, некогда бывшие во дворе, армянские надписи были стеры со стен, а внутри была не библиотека, а книгохранилище.

Таким образом, Азербайджан не пропускает ни одной исламской инстанции, чтобы представить свой новый, исламский имидж и связанные с ним вопросы. В частности, причиной успеха Азербайджана в ОИК является то, что на этом форуме документы принимаются консенсусом. Здесь не действует регламент голосования, предлагается резолюция, и если ни одно государство-участник не накладывает на нее вето, она принимается. Естественно, ни одно государство в вышеуказанной структуре не нарушит один из ее основополагающих принципов – идею исламской солидарности – и не нанесет ущерба своему авторитету, что дает возможность Азербайджану без оппонентов «проталкивать» выгодные для себя резолюции.

Говоря о пропаганде, разворачиваемой Азербайджаном против Армении в контексте ОИК, необходимо привести еще один пример. Через несколько недель после встречи министров культуры ОИК в Баку (2-4 ноября) опять же в столице Азербайджана состоялась другая международная конференция, организованная совместными усилиями Молодежного форума ОИК и министерства связи и информационных технологий Азербайджана на тему «Эпоха цифровых технологий и новое поколение: расширение возможностей молодежи в информационно-коммуникационных связях». Примечательно, что работы вышеупомянутой структуры ОИК координирует именно Азербайджан. В отдельных докладах, прозвучавших на конференции, было сочтено необходимым как можно лучше представить международному сообществу развитие современных технологий, равно как и «агрессию» Армении против Азербайджана.

Другим примером азербайджанской антиармянской пропаганды в исламских структурах является доклад представителя Азербайджана на 25-й сессии комиссии экономического и торгового сотрудничества ОИК об «оккупированных территориях».

Уже очевидно, что Азербайджан пытается обеспечить свою национальную безопасность также посредством дезинформации, широко применяемой в международном, в том числе исламском, контексте. В этой ситуации Армения должна попытаться адекватно отреагировать на нынешние вызовы и обеспечить международный резонанс в связи с многочисленными фактами уничтожения Азербайджаном армянских культурных ценностей, в числе которых можно отметить разрушение 218 новоджугинских церквей, а также уничтожение азербайджанской армией армянских хачкаров в Новой Джуге в декабре 2005г.

Аракс Пашаян

“Нораванк“

Ergenekon investigators found that Fatma Cengiz, who is currently a suspect in the case against Ergenekon, collected various dossiers regarding the Armenian community in Turkey. The file included a list of subscribers to the bilingual Armenian weekly Agos.

In addition, there were lists of names and members of Armenian foundations and churches, which were classified as “active” or not, as well as the balance sheets of Agos.

Cengiz had been in the limelight before after claims that she gave information to İbrahim Şahin, a former deputy head of the National Police Department’s Special Operations Unit, to establish “S-1 and S-2 teams” to assassinate intellectual leaders in society.

According to sources, Cengiz also tracked the names of academics, writers and journalists who participated a two-day academic conference held on Sept. 24-25, 2005, at Istanbul Bilgi University titled “Ottoman Armenians during the Decline of the Empire: Issues of Scientific Responsibility and Democracy.” The conference openly disputed the official Turkish account of the Armenian massacres.

In the files allegedly belonging to Cengiz, who is also known as Asena Öztürk, there are several famous names, with notes next to their names: Halil Berktay, “professor, he had publicly said that Armenians were massacred”; Kazım Akıncı, “secret Armenian, he applied to a court to change his religion after Dink [Turkish-Armenian editor Hrant Dink who was assassinated by an ultranationalist teenager in 2007]”; Ece Temelkuran, “she said that if something happens to her the prime minister is responsible for it, she is a graduate of the Ankara faculty of law”; Herkül Milas, “he is not an Armenian”; Sevan Nişanyan, “writer at Taraf, maybe from Agos, needed to be investigated”; Markar Esayan, “Taraf writer, information regarding him will come together with Etyen Mahçupyan”; Aytaç İlhan, “he might be a student in Iğdır, he should be investigated, he had applied to change his religion”; Baskın Oran, Adalet Ağaoğlu and Elif Şafak.

Investigators have also found a PowerPoint presentation which was allegedly prepared by Cengiz, who signed it as Asena Öztürk. In that presentation, pictures of Şahin and Korkut Eken, a former officer of the TSK Special Operations, are placed side by side. There is also a photograph of former Chief of General Staff Gen. Yaşar Büyükanıt, in addition to the expression “Everything is for the country,” written in blood on a background of weapons and the Turkish flag.

Today’s Zaman

Предыстория. Диарбекир (Амед или Амида) находится на юго-востоке Турции. Население – 1.2 миллиона человек, в большинстве своем – курды.

До 1915г. в городе был большой армянский квартал с активным рынком, сожженным за день до Геноцида армян. Диарбекир славился церковью Св.Киракоса с высокой колокольней, которую можно было увидеть с любой точки города. Сегодня этой колокольни нет, а церковь превращена в руины.

Армяне Диарбекира называли себя тигранакертцами в честь города Тигранакерт – бывшей столицы Армении, построенной царем Тиграном Великим¹.

В 1915г. большинство армянского населения Диарбекира было депортировано и погибло по дороге в Дер-Дзор. Мало кому удалось спастись, добраться до Сирии или Ливана и начать новую жизнь. Многих армян-сирот либо продали арабам и курдам, либо спасли курдские семьи. Их имена и самосознание были изменены, и они стали мусульманами-суннитами. В некоторых случаях меняли религию и жили скрыто целыми семьями, дабы избежать расправы и гонений.

Семья Мариам. Данное исследование посвящено корням одной диабекирской армянской мусульманской семьи.

Члены семьи – выходцы из села, расположенного недалеко от Сати. Сати было армянским селом, имеющим школу и церковь. В 1940-х гг. церковь Св. Мариам (Марии) была превращена в мечеть Сати Джама. Бабушку семьи звали Мариам, родилась она в Сати в 1901г.

Во время Геноцида Мариам потеряла семью, и ее приютили курды. Она изменила имя, стала Секине и обратилась в ислам. В 13 лет ее заставили выйти замуж за единственного сына приютившей ее курдской семьи Шейхмуса. У них родились семеро детей, и поскольку ранние браки были традицией (порой, вынужденной), эти семеро детей за 90 лет (5 поколений) составили семью с 250 членами.

Интересно, что семья Шейхмуса также имеет армянские корни. Его дед в 1860-х гг. перебрался из Сасуна в Диарбекир и обратился в ислам, чтобы избежать преследований османцев.

В отличие от многих верообращенных семей Турции, новая семья Шейхмуса (второе, третье, четвертое и пятое поколения) знала о своих армянских корнях. От своей бабушки Мариам они слышали истории о ее селе и семье. Мариам очень хорошо помнила свою семью и школу, младшего брата Арутюна, пропавшего в апреле 1915г.

Из-за тяжелой экономической ситуации села в 1940-50-х гг. семья постепенно начала перебираться в Диарбекир, но связь с селом сохранила. Проходили годы, и хотя семья жила среди курдов, все равно считалась чужой.

Примечательно, что соседи-курды знали об их прошлом (а также армянах) больше, чем они сами, однако чувство вины не позволяло им говорить об этом открыто. Пожилые курды знали, что их родители также участвовали в Геноциде армян и тоже в некоторой степени ответственны за все, что случилось с теми, кто обратился в другую веру.

Структура семьи. Пожилые члены семьи были набожными людьми. Ежедневная пятикратная молитва и соблюдение поста в дни Рамадан были святыми обязанностями, которые сохранялись и уважались². Одна из дочерей Мариам даже совершила с мужем хадж в Мекку³. Она пользовалась авторитетом хаджи (человека, совершающего хадж) у друзей и членов семьи.

Интересной была роль женщин в семье. Главой семьи обычно является самый взрослый мужчина, но после смерти Махмеда (сына Шейхмуса) его жена Бадрие (68 лет) стала главой семьи. Хотя Бадрие не была членом этой семьи, она была уважаемой женщиной⁴.

В мусульманских семьях (в частности, на Ближнем Востоке и в Турции) женщины несут ответственность за воспитание детей, заботятся о доме и семье, однако они никогда не имели права принимать решения. Главой семьи является мужчина, и после его смерти заботу о жене, дочери и даже матери берут на себя его сын или брат.

Бадрие происходила из семьи, корни которой не известны. Когда у нее спрашивали о ее прошлом, она говорила, что отца звали Айком – довольно непривычное для окружения, но, в любом случае, чисто армянское имя.

Одна из дочерей Шейхмуса, Мелике, вышла замуж за сироту по имени Махмед, которому ныне 67 лет, и он частично потерял память. Помнит только, что его семья жила в селе недалеко от Вана, а отца, погибшего на войне, называли Джанфидой. Махмед не помнил название своего села и значение слова «Джанфида», непривычное для его окружения. Так армяне звали воинов-освободителей (фидаи), защищавших свои села от османской армии и курдских боевиков (до 1915г.).

В семье поощрялись ранние браки и многодетность. Каждая пара имела по 4-7 детей, а 65-летний Хафизе побил семейный рекорд, став отцом 9 детей. На Востоке большая честь, когда бабушка заботится о внуке внука (праправнуке): этой чести удостоилась Мариам, прожившая до 1985г., и надеется удостоиться Бадрие.

В семье в основном заключают браки со своими племянниками, либо с такими же верообращенными, как они. Когда их спрашивали о причинах, они отвечали, «чтобы держать кровь чистой». Среди покинувших Диарбекир и перебравшихся в Стамбул или Германию смешанных браков с курдами, турками или немцами гораздо больше, поскольку они оторвались от своего окружения, сознание национальной принадлежности ослабло, но все равно они связаны со своей семьей, селом и традициями.

Молодое поколение. Большинство молодых членов семьи считают себя курдами, но когда у них спрашивают, к какому аширету⁵ они принадлежат, они затрудняются ответить.

Один из молодых членов семьи, Али, был участником курдского движения и сторонником Абдуллы Оджалана. Это было влиянием школьного окружения Енишехира, одного из районов Диарбекира (известного преданностью курдскому движению). Друзья Али знали, что он отличается от них.

Молодое поколение также получило хорошее образование. Махмуд (29 лет) закончил инженерный факультет университета Диджле, а его племянник Фейял (25 лет) – юрист и член левацкой группы. Другой племянник, Фейзо (36 лет), – известный врач в больнице Диджле.

Они в основном придерживаются достаточно свободных взглядов, спиртные напитки в доме запрещены, но они обычно проводят время с друзьями в кафе и ресторанах. Некоторые пьют в общественных местах, другие предпочитают выпивать за закрытыми дверьми, в кругу своих друзей.

Молодые члены семьи чувствуют, что отличаются от своих соседей-курдов, однако политические и экономические трудности объединяют их против несправедливости. Не все из них поддерживают находящихся в Кандильских горах⁶ курдских боевиков, однако они не видят другого решения, пока правительство продолжает проводить антикурдскую политику.

Один из молодых членов семьи Махмуд (27 лет) пригласил друзей в открытое кафе у ворот города. Во время обсуждения повседневной жизни и политических вопросов речь зашла об аширетах. Хотя все они считали себя курдами, никто из них не смог указать свой аширет. Только Аднан смог четко сказать, что его семья когда-то была армянской, и они обратились в ислам во время войны. Махмуд удивился, что у его давнишнего друга Аднана армянское происхождение. После часового обсуждения друзья выяснили, что все они имеют «пробелы» в прошлом.

Очевидно, что все они имели неизвестное происхождение. Странно, но они чувствовали себя намного свободнее, когда проводили время друг с другом.

Окружение. Молодежь Диарбекира относилась к центральным властям почти одинаково. Правительство на протяжении десятков лет по политическим соображениям не позволяло, чтобы большинство городов и сел этих районов развивалась. Образовательный уровень был намного ниже, чем в Стамбуле или Анкаре, рабочих мест было мало. Между тем, единственным выходом для молодежи был переезд в Стамбул, перенаселенный город с 15-миллионным населением, одну треть которого составляют курды.

Как следствие, среди молодежи доминируют антиправительственные настроения. Время от времени Диарбекир становится ареной столкновений прокурдских партий с полицейскими или армией. В городе есть множество казарм и полицейских участков. Все это оставляет глубокий след на молодежь города.

Когда местных жителей спрашивают об армянах, они дают несвязные ответы. В школах преподают официальную версию о «так называемом геноциде армян», опровергающую массовые убийства и обвиняющую армян в сотрудничестве с русскими, направленном против Османской империи и убийстве миллионов невинных мусульман. Но ничего не говорится о том, где теперь эти армяне.

Имамов во всех мечетях назначают власти. В своих пятничных молитвах они порой называют армян, греков и евреев неверующими и врагами Бога. Имамы представляют неверующих людьми, далекими от Мохаммеда⁷, святотатствующими и грешными, продающими ракию и употребляющими спиртное⁸.

Многие в Диарбекире считают Армению страной неверующих, в которой люди пьют на улицах, а девушки носят открытую одежду, что крайне соблазнительно для молодых, однако воспринимается крайне отрицательно старшим поколением.

В таком окружении скрытая жизнь верообращенных армян становится вполне понятной. Они предпочитают вести скромную жизнь и не помнить полное плохими воспоминаниями прошлое. Зачастую они более религиозны, нежели истинные мусульмане, дабы доказать свою преданность окружению.

Выводы. Семья Мариам до сих пор живет в Диарбекире. Они считают себя не армянами, а мусульманами-курдами, имеющими армянское происхождение. Они очень близки к курдам, однако более чем 90-летнее совместное проживание не смогло ассимилировать их. Они – граждане Турецкой Республики, однако не могут причислить себя ни к одной из 40 этнических групп, проживающих в Турции. И для них легче всего сказать «Я курд» или «Я мусульманин».

Эти семьи и общины пребывают в неведении, похожи на большую старую кладовую, содержимое которой неизвестно. «Кладовую», которая, несомненно, требует более глубокого изучения и разъяснения. Хотя многие исследователи рассматривали эту проблему в очень узком свете, некоторые воспользовались исключительной возможностью исследовать ее изнутри, благодаря чему появилась и данная статья.

Семью Мариам, как и многие другие верообращенные семьи, нельзя считать армянской, однако ее нельзя также игнорировать, поскольку у таких семей не было свободного выбора.

On the front page of Tert.am, the words, “Şimdi Türkçe” or “Now in Turkish” appear brightly colored in fuchsia. Just a click away, it is possible to see the headline story on the Turkish page, which was launched only a couple of weeks ago: “Prosperous Armenia Party Will Vote against Protocol Ratification Only in Case of Preconditions.” Two advertisements also appear on Tert.am’s Turkish front page.

Sonya Apresova, an editor from Tert.am, said they have 12 percent growth each day in page views of the Turkish section of the site and that their visitors are not only from Turkey, but also from Armenia, the United States and Europe, especially in Germany, where about 2.5 million people of Turkish decent live.

When it comes to their visitors from Turkey, Apresova said that they are mostly from İstanbul, but overall visitors from 16 cities have checked out their Turkish portal, including Ankara, Adana, Bursa, İzmir, Manisa, Antalya, Diyarbakır, Erzurum and Samsun. “Our readers — mostly Armenians living in Turkey — used to send us letters, asking if it was possible to translate some news into Turkish. And now that the Turkish version exists, we’re getting a lot of feedback. It’s always interesting for people living in Turkey to get opinions from Armenia,” said Apresova.

Another news site with Turkish pages in addition to its Armenian, English and Russian-language pages is News.am. “News.am is a relatively new online news resource. It started this year. Tert.am started last year. Both News.am and Tert.am are competing for the same market,” said Artur Papyan from the Yerevan Press Club.

The pioneer in Turkish-language Web sites in Armenia is Azg.am, which is the Web arm of the Azg Daily newspaper.

Hagob Avedikian, editor-in-chief of Azg, said they have been publishing a Turkish site along with their Armenian, English and Russian portals since the establishment of their Web page six years ago.

He said when they started, they received various responses from their readers, from “sound comments” to “curses.”

“It was an adventure for us then. Now, Turkish-Armenian relations have become a major topic, so we should enlarge the Turkish section,” he said, adding that they have only about 10 news stories and articles translated from Armenian to Turkish because they cannot afford to do more. Avedikian also said they have been encouraged to expand their Turkish site since they’ve received an advertisement from a Turkish fragrance company which is seeking partners in Armenia.

Developments regarding Turkey-Armenia relations have helped to increase Azg.com’s Turkish readership, he said. Their daily number of hits on the Turkish site was about 180 before the Oct. 14 soccer match between Turkey and Armenia in the northwestern Turkish town of Bursa. But a day after the game, they received about 350 hits.

“This is a good development, that people want to know what Armenians think,” he added.

After months of furious diplomacy, the two countries took a significant step on Oct. 10 as Turkish Foreign Minister Ahmet Davutoğlu and Armenian Foreign Minister Edward Nalbandyan signed protocols in Zurich to improve relations. Both countries should have the protocols ratified in their parliaments within a “reasonable time frame.”

Turkey severed diplomatic ties with Armenia and closed its border in 1993 in protest over the Armenian occupation of Azerbaijan’s Nagorno-Karabakh region. There has been optimism following both countries’ gestures in September of last year, when Turkish President Abdullah Gül accepted Armenian President Serzh Sarksyan’s invitation to watch a game between the national soccer teams of both countries. Sarksyan was in Bursa on Oct. 14 to watch the second-leg match between Turkey and Armenia. Journalists from both Turkey and Armenia have been kept busy by the tense nature of relations between the two countries, and they increasingly feel the need to know what goes on in each other’s countries as opposition in both sides fights the protocols.

“When there is a development in Turkey related to relations with Armenia, I would like to know how it was reflected in Armenia,” said Demet Bilge Ergün, the news editor from Radikal daily. “I found out that Tert.am had started publishing news in Turkish, and now I go to that site every morning after reading the Turkish newspapers.”

Erdinç Ergenç, an editor with Sabah, said as a journalist, he feels obligated to know what the other side “says and does” and that a good way to do it is to go to the Turkish-language sites in Armenia.

“It would be important for journalists at least to know what the other side is doing in this process,” he said. However, he added, it is “sad to see” that the Turkish side is not involved in a similar effort to publish news from Turkey in Armenian.

There are, however, growing efforts in that regard. The Turkish-Armenian community’s weekly Agos has started to post Armenian news in Turkish as a part of the project “Neighbors about each other,” made available for public use by the Civilitas Foundation, based in Armenia, with support from the United States Agency for International Development (USAID) through the Eurasia Partnership Foundation (EPF).

Artak Shakaryan, Armenia-Turkey project manager for the EPF, said every day over the last few weeks an article from the Turkish media has been translated into Armenian and posted online at http://www.caucasusneighbors.com/

Today’s Zaman

В Бурсу мы прибыли на корабле. Единственной темой двухчасового плавания из Стамбула в Бурсу был футбол. Пытались предопределить счет предстоящей вечером игры между сборными Армении и Турции. 5:0, 3:0… но мы надеялись, что армянская сборная забьет хотя бы один мяч в ворота Турции.

Как только мы доехали на стадион имени Ататюрка, увидели собравшихся там молодых болельщиков, бурно встретивших журналистов. Они, которым отказали в приобретении билетов, не знали, что мы из Армении. После нескольких минут общения с ними, нас сопроводили в кафе рядом со стадионом.

Интересно, что на протяженности всей дороги продавались флаги Турции, а флаги Армении, как нам сказал один из продавцов, уже давно распроданы. При этом, турецкий флаг продавали за $1,5, а армянский флаг стоил $20.

Во время футбола

Делегацию армянских журналистов тепло приняли сотрудники безопасности стадиона и сопровождающий персонал. Они даже шутили, что любят армянский футбол, особенно на турецком поле.

С турецкими журналистами мы сидели рядом. До прибытия на стадион уже успели познакомиться с некоторыми из них. На стадионе с нами сидели также журналисты из Германии, Англии и Швейцарии.

Повсюду были турецкие флаги, а также, только лишь по моим подсчетам, 6 азербайджанских флагов. На стадионе присутствовало 96 армянских болельщиков с одним лишь флагом. Они, в основном, приехали из Стамбула и получили пригласительные билеты за несколько дней до игры. В их числе была также адвокат по делу Гранта Динка – Фетие Четин, ее подруги и несколько родственников.

Трибуна журналистов и болельщиков была разделена железной решеткой, при этом по обе стороны журналистов находились турецкие болельщики. Трибуна армянских болельщиков находилась подальше от нас.

Игра началась в назначенное время. Мы сняли 3 армянских флага. С первых же минут наши турецкие коллеги и болельщики начали жаловаться – они уже забыли, что пришли сюда смотреть игру. Дело дошло до того, что решать возникшие вопросы к нам пришли сотрудник безопасности и представитель ФИФА.

В это время турецкие журналисты развевали свой государственный флаг. Когда же мы просили сотрудника безопасности обратить внимание на турецких журналистов, они быстро передавали флаг болельщикам.

Представителя ФИФА мы попросили представить нам письменное подтверждение того, что не имеем права развевать армянский флаг, который, поняв, что наши требования законны, сказал: «Я складываю оружие». Сказал и ушел, уступив место турецкому сотруднику безопасности. Несколько раз он попытался отнять у нас флаг, однако встретил сильное сопротивление. Чем ближе он подходил к нам, тем сильнее мы развевали наш флаг, а чем сильнее мы развевали флаг, тем усерднее турецкие болельщики бросали в нас шелуху от семечек.

Им казалось, что после первого пропущенного нами гола, у нас пропадет желание развевать флаг Армении, однако выяснилось, что после второго забитого гола это желание не иссякло, а наоборот – увеличилось. Мы желали, чтобы слово «Армения» было услышано среди 18 тыс. турецких болельщиков.

После первого тайма, увидев, что к нам приближаются еще несколько сотрудников безопасности, я спрятала наш флаг под рубашку и пошла в туалет. Прождав там 15 минут и подумав, что второй тайм уже начался и все внимание приковано к игре, я возвратилась на трибуну. Оказалось, игра не всем была интересна.

Сотрудник безопасности пытался уговорить меня не развевать флаг, а просто положить его на скамью. На вопрос, как я могу положить флаг на скамью и спокойно сидеть, он ответил, что в противном случае после игры у меня появятся проблемы с турецкими болельщиками, а Федерация футбола Армении будет вынуждена заплатить штраф ФИФА. В тот момент меня очень мало беспокоило, что будет после игры, и я вообще не думала о Федерации футбола Армении.

В конце концов, увидев, что большая часть журналистов положила флаги на скамью, я попросила, чтобы меня отвели в такое место, где бы я могла развевать наш флаг без проблем, иначе я не подчинюсь их законам.

На ломаном русском и английском с примесью турецких слов он предложил мне присоединиться к приехавшим из Стамбула болельщикам. На вопрос, что меня ожидает там, он ответил: «От турецких болельщиков можно ожидать многого, но я не позволю, чтобы с вами что-то случилось».

Действительно, по моему требованию и наверно по его желанию он согласился охранять мою безопасность до конца игры. Я ему не доверяла, но от первых ударов меня спас именно он. Турецкие болельщики очень ревностно восприняли пополнение трибуны армянских болельщиков армянским журналистом, однако «ливень» пустых бутылок пришелся на долю его головы.

Свист и пустые бутылки в последующие 35 минут меня больше не беспокоили, поскольку мой «охранник» не отошел от меня даже на полшага. Более того, заметив, что флаг намного больше меня, он неоднократно помогал вместе его развевать, за что удостоился нелестных слов своих земляков.

За минуту до окончания игры он попросил меня присоединиться к армянским журналистам. Я согласилась, и мы вместе пошли к ним.

После игры
Встретили президента Федерации по футболу Армении Рубена Айрапетяна. Оказалось, что он уже знал о том, что один из армянских журналистов воспротивился турецкому сотруднику безопасности. На вопрос, может ли армянская Федерация быть оштрафована за поведение этого журналиста, Р.Айрапетян ответил: «Ничего, вы болейте, пусть Федерацию оштрафуют. Это не проблема для нас. Главное, что с армянской трибуны кто-то был замечен, хотя бы среди журналистов и одним флагом».

P.S. Бурса еще надолго останется в моей памяти. Я полюбила этот маленький и спокойный город, полюбила развевать там армянский флаг и испытала гордость оттого, что я армянка… и неоднократно.

aysor.am

Вопрос:  Господин Фрейман, мой вопрос касается возможности признания Геноцида армян Израилем. В какой степени в израильском политическом классе популярно мнение, что признание Геноцида пошатнет “монопольное” положение Холокоста? Во всяком случае, президент Шимон Перес в бытность министром иностранных дел открыто заявил, что в мире нет ничего подобного Холокосту, а убийство армян в Османской империи – это “трагедия, но Геноцидом ее назвать нельзя”.

Я уверен, что ни о какой монопольности Катастрофы никто и никогда не говорил. Это выражение скорее относится к другим сферам жизни: торговле, политике, личной и так далее.
Для евреев и для израильтян действительно нет ничего подобного Катастрофе, однако при этом никто из нас не относится к трагедиям других народов по принципу “в вот…”.
Убийство армян в османской империи — это трагедия, это, скорее всего, подходит под определение и геноцида, и, как это теперь часто говорят, этноцида. Спорить с этим, на мой взгляд, никто не собирался и не собирается, в том числе и в Израиле.
При этом мы были и останемся категорически против (это мое личное, разумеется, мнение, но думаю, что оно достаточно характерно и для моего народа, и для моей страны) против сравнений Катастрофы с трагедиями других народов. И такая наша позиция продиктована как раз не стремлением преуменьшить трагедии других народов, напротив: всякое сравнение чего бы то ни было с Катастрофой принижает в первую очередь не Катастрофу, а трагедии других народов.

Вопрос:  Господин Фрейман, какую пощечину должен Израиль получить в очередной раз от Турции, чтобы наш “уважаемый” Кнессет решил что “всё, с нас хватит”? Сколько могут политики втаптывать честь Израиля в грязь перед турками?

Зеэв Фрйаман: Политика достаточно часто выглядит как обмен пощечинами. разумеется, хотелось бы, чтобы этого не происходило, но реальность — штука гораздо более жесткая, чем наши желания.
Сегодня отношения стратегического партнерства между Израилем и Турцией дают трещины, но все еще далеки от разрушения. Я (и, думаю, большинство в нашем Кнессете) сохраняю надежду, что ситуация имеет достаточно высокие шансы вернуться к прежнему нормальному состоянию.
А про патетичность (сознательную, верно?) вашего поста я скажу так: страны не должны вести себя как истеричные супруги.

Вопрос:  Здравствуйте, г-н Фрейман!

Меня интересует вопрос Ирана.

Я знаю, что в Израиле есть силы, считающие иранский народ стратегическим партнером Израиля, и вся проблема заключается в его руководстве (но это дело времени и техники)
Не считаете ли Вы, что дружба Ираном гораздо перспективнее и надежнее, чем с Турцией для региона в целом, и для Израиля в частности?

Какова вероятность налаживания отношений с Ираном?

Зеэв Фрйаман: В Израиле просто начисто нет никакой ненависти к народу Ирана. Ее не было даже исторически, несмотря на тяжелую историю изгнания и бегства значительной части еврейской общины Ирана.
Израиль, кстати, во времена правления шаха имел достаточно хорошие (а “под покровом”, судя по всему, даже очень хорошие) отношения с Ираном как с государством.
Увы, дружат не народы (в политике), дружат правительства, парламенты и прочее.
Сегодня лидеры Ирана, на мой взгляд, однозначные враги еврейского народа и государства Израиль. Собственно, для кого это сегодня является открытием?
Сегодня о перспективах говорить не приходится — именно в силу позиции лидеров Ирана.
Перспективно же дружить вообще, а не по правилу “лучше с этим, чем с этим”.

Вопрос: Меня интересует:

1.Когда Израиль наконец-то откроет посольство в Ереване. лично мне оно не нужно, но имея посольство в Баку и Тбилиси, отсутствие оного есть мягко сказать проявлением неуважения.

2. почему у Израиля нет постоянного воздушного сообщения с Арменией ? Я понимаю, что не вы решаете этот вопрос, но похоже Израиль, своей позицией просто игнорирует Армению. Добавлю так же, что лично я знаю порядочное количество семей, которым приходится постоянно ездить в из Армении в Израиль, различными пересадками.

3 О Геноциде спрашивали, но я оставлю вопрос, что б подчеркнуть насколько важна поддержка в этом вопросе именно от народа пережившего подобную трагедию.

4, Почему телекомпания RTVI не заинтересована в показе своих телепередач на территории РА. Предвосхищая ваш ответ, скажу, что я в курде, что обычно, чаще всего, ваш телеканал показывают в кабельных телекомпаниях. Так вот в г.Ереване обширная кабельная сеть но ни в одной из компаний логотип вашего канала встретить нельзя.

Зеэв Фрйаман: 1. Я почему-то уверен, что отсутствие посольства в Ереване скорее всего связано с соображениями экономии. Но могу на днях узнать более точную позицию по этой теме у нашего министра иностранных дел Авигдора Либермана.
2. У Израиля нет государственной авиакомпании, была, давненько продали (Эль-Аль). А частник летает туда, куда ему выгодно. Вы не поверите (я — не поверил), но и в Скандинавию “Эль-Аль” летает только в Стокгольм. В мой любимый Берген тоже приходится летать с пересадками. Увы.
3. У меня нет ни малейшего сомнения в том, насколько важна и трагична вся эта история с геноцидом армян в Первую мировую войну. Лично я бы признал его геноцидом (или этноцидом) хоть завтра. Мне представляется, что одно из препятствий: неясность понятия “геноцид” с точки зрения того же ООН.
И еще: геноцидов было много (я говорю про ХХ-й век, глубже нет смысла лезть, ибо слишком уж разные тогда и сегодня были подходы ко всему) и мне представляется, что стоит вам, армянам как народу и Армении как государству хорошенько подумать — а не снизит ли трагизм оценки вашей страшной беды вероятность, что она окажется “одной из” в “целом ряду” геноцидов?
4. Честно? Я первый раз слышу, что RTVi не смотрят в Армении. Лично мне — очень жаль. Наверное, все опять упирается в деньги?

Вопрос: Почему часть политической элиты Израиля поддерживает пантюркские амбиции Турции, забывая, что пантюркизм и исламизм, по сути являющиеся фашистскими лжеидеологиями, в случае с этой страной – две стороны одной медали?

Зеэв Фрйаман: Я в вашем посте увидел массу положений, с которым я просто категорически не согласен.
В Израиле просто-напросто никто не поддерживает пантюркские амбиции, такое утверждение представляется мне совершенно не соответствующим никакой политической реальности. В частности, Израиль сегодня начал строить отношения с, например, Азербайджаном и Казахстаном — в рамках поддержки “антитюркских амбиций Турции” кто бы стал это делать? Что-то это больше из области “выдавать нечто за реальность”.
То есть у Турции, возможно, и есть такие амбиции (я просто не самый большой спец по этому вопросу), но чтобы кто-то их поддерживал в Израиле? Абсурд, простите.
Аналогично неверным мне представляется сравнение пантюркизма и исламизма с фашизмом: вообще любые сравнения чего-то с фашизмом только принижают и сглаживают мерзость фашизма.
Что же касается термина “лже-идеология”, то он в принципе представляется мне некорректным: любая идеология — идеология. Что такое лже-идеология?

Вопрос: Как вы считаете, насколько глубоким может быть военно-техническое сотрудничества Израиля с Азербайджаном? Официальный Баку уже долгое время говорит о том, что есть планы совместного производства беспилотных аппаратов. Однако, дело не сдвигается пока что с мертвой точки. С чем это может быть связано? И зачем Израилю это производство в Азербайджане?

Зеэв Фрйаман: Все вопросы военно-технического сотрудничества Израиль решает и с учетом вопросов политических и с учетом возможной утечки технологий (хотя последнее, как Вы понимаете, полностью проконтролировать просто невозможно).
Мы можем предложить Азербайджану массу программ модернизации — как это, кстати, много лет мы делаем для Турции, например, да и еще для кучи стран. Особенно важно отметить, что на Западе Израиль известен как фактически самый крупный авторитет в модернизации именно советской техники — а в отношении Азербайджана это особенно важно.
На БПЛА сегодня спрос фактически повсеместный, у Израиля их кто только не покупает, тут мы в мировых лидерах. Что же касается сотрудничества в именно производстве — это вопрос будущих лет, когда станет ясно, как продвигается сотрудничество вообще. Открывать такое производство там, где пока еще не все ясно — Израиль не станет, риск великоват. Да и зачем производство, когда можно пока продавать? экономически — это пока выгоднее.
Зачем нам это? Например такой вариант (моя личная точка зрения, разумеется): возможность выходы на рынки третьих стран, которые напрямую не хотят иметь дело с Израилем, но и не являются непосредственной нам угрозой. Не стану распространяться на эту тему, но, говорят, есть очень “интересные” вещи в ВВС одной большой-пребольшой мусульманской страны…

Вопрос: Как вы думаете, какие перспективы развития отношений между Израилем и Арменией? Могут ли в будущем отношения между странами выйти на стратегический уровень?

Зеэв Фрйаман: Начну с того, что никаких помех для развития отношений с Арменией я не вижу, думаю, что аналогичную точку зрения имеют и в наших политических верхах, а уж в обществе — это точно.
Что касается стратегического уровня, то он может быть интересен в том плане, что сегодня Армения является звеном в цепочке Россия-Армения-Иран.
Могла ли бы Армения сыграть именно в силу такого своего стратегического(!) партнерства роль посредника для Израиля? Несомненно. Хочет ли Армения такую роль на себя взять? Не знаю, во всяком случае, не припоминаю соответствующих деклараций. Способна ли Армения взять на себя такую роль? Думаю, что ей это будет очень непросто, хотя перспективы имеются.
Так что выход на уровень стратегического партнерства между Арменией и Израилем зависит, на мой взгляд, в первую очередь от того, что нового полезного каждая из сторон из перспективы такого партнерства может извлечь (сверх того, что уже имеет сегодня).

Вопрос: Что вы думаете по поводу карабахо-азербайджанской войны? (По сути, история этого конфликта и арабо-израильского конфликта ,похожи. В частности, отражение вражеской агрессии и освобождение близлежащих территорий.) Как быстро и на каких условиях может быть урегулирован данный конфликт? Не повлияет ли военно-техническое сотрудничество, между Израилем и Азербайджаном, негативно на переговорный процесс?

Зеэв Фрйаман: Не думаю, что в ближайшее десятилетие стороны, так или иначе, прямо или косвенно вовлеченные в этот конфликт, смогут найти хоть какое-то компромиссное даже не решение, а хотя бы понимание о возможных путях выхода к решению.
О как закрутилось
Попробую еще раз: для нынешнего поколения я не вижу возможности решить конфликт. Надо ждать следующее поколение лидеров среди сторон.
Что же касается аналогий, то хотел бы сказать: и раньше, и сегодня я считал ошибкой, что Израиль решился на некие радикальные шаги в разрешении конфликта (конференция в Мадриде, а уж тем более Осло, и далее со всеми остановками). Ситуация была, безусловно, плохой — но она была предсказуемой.
Решение же Израиля реализовать иной подход, активный, привело к тому, что ситуация стала непредсказуемой не только для нас, а в первую очередь для самих арабов из стран, окружающих Израиль, и для палестинских арабов. Они именно из-за этого не могут с тех пор в первую очередь сами с собой ни до чего договориться.
Так же я вижу и проблему с Карабахом: лучше пусть рана болит, но не надо ее растравливать. Сегодня решения вы не найдете, оставьте это будущему поколению, лет через 10, что ли.
Я уверен, что Израиль в первую очередь не допустит, чтобы его сотрудничество с кем бы то ни было в вашем регионе повлияло на решение, на поиск решений ваших проблем. Это не нужно ни нам, ни вам. Израиль просто обязан брать это в расчет и мне наше израильское нынешнее руководство как раз видится очень серьезно относящимся к этому аспекту в вашем регионе. Я, разумеется, имею в виду в первую очередь премьер-министра Натанияху и министра иностранных дел Либермана. В меньшей степени — президента Переса, уж очень он рвется заниматься тем, чем президент в Израиле заниматься не предназначен.

Вопрос: Как Вы думаете, почему Ахмадинежад, ставящий под сомнение Холокост, вызывает столь сильное неприятие в Израиле со стороны общественности и официальных лиц, в то время, как Махмуд Аббас, тоже ставивший этот факт под сомнение в своей кандидатской диссертации “Связи между нацизмом и сионизмом” даже находил определенную поддержку со стороны Израиля во внутрипартийной (внутри Фатха) и внутрипалестинской борьбе за власть.

Зеэв Фрйаман: Абу Мазен (Махмуд Аббас) находил поддержку как политик, с которым приходилось иметь дело. С Примаковым ведь тоже приходилось иметь дело, а он был научным руководителем Аббаса при написании диссертации.
Это — из серии того самого “увы”, без которого не обходится дипломатия и политика.
При этом Аббасу, кстати, при необходимости и публичные израильские политики, в том числе парламентарии и члены правительства, напоминали о его “славном научном прошлом”.
На мой взгляд, поддержка Абу Мазена и раньше была в основном и по преимуществу “по необходимости”, да и сейчас никто особенно не рвется его поддерживать — по минимуму, так сказать.
Ахмадинеджад не ставит под сомнение Катастрофу, он ее просто отрицает. И призывает к уничтожению государства Израиль.
Это фигура не просто одиозная — одиозных, антисемитов не сложно найти где угодно, в том числе и в структурах, с которыми приходится иметь дело.
Это — фигура активно призывающая сделать ненависть к Израилю руководством к действию.
Кстати, когда Абу Мазен высказывался в близком к такому духу виде, то немедленно получал изменение в отношении к себе на официальном уровне.

Вопрос: Продолжая вопрос по Карабаху. Не исключено, что военное противостояние между Карабахом и Азербайджаном может снова вылиться в открытую войну. Обсуждается ли в израильском политическом поле тот факт, что Израиль фактически предоставляет военную помощь одной из сторон “горячего” конфликта?

Зеэв Фрйаман: Насколько мне известно — не обсуждался.
Израиль занимает достаточно четкую позицию по проблеме использования своего вооружения в реальных конфликтах. то есть — старается не допустить этого. В то же время должно быть понятно, что проконтролировать это ни Израиль, ни любая другая страна по полной программе — не в состоянии.
Не знаю, оговаривает ли Израиль использование своих военных разработок, оборудования и технологий с точки зрения их будущего использования. Думаю, что это делается в очень минорной форме, не более общепринятого в этом случае в мировой практике.
В то же время не могу не отметить, что обе стороны могут стать “потребителями” израильского оружия. Правда, для Карабаха это более чем проблемно, поскольку он не имеет официального государственного статуса.
Израилю, как и любой другой стране, торгующей оружием и военными технологиями, приходится все время иметь дело с этой проблемой: как они используются.
Кроме того, если я не ошибаюсь, существуют международные ограничения на поставку аналогичного “добра” в страны, вовлеченные в “горячие” конфликты.

Вопрос: Левые партии в Израиле (Кадима, Авода и даже Мерец), выступающие за определенные уступки палестинцам, обосновывают их в первую очередь как необходимой мерой для обеспечения безопасности Израиля в долгосрочной перспективе. Также можно вспомнить относительно недавние слова Переса, критикующего З. Жаботинского, по сути лишь за слишком смелые фантазии. Т.е. насколько я понимаю даже левые в Израиле по большей своей части выступают за идею исключительных прав еврейского народа за Землю Обетованную?
И хотелось бы узнать Вашу позицию. Вы считаете, что еврейский народ обладает большими правами на святую землю, чем палестинский народ? А также, как вам кажется, обладают ли арабы Восточного Иерусалима правом на самоопределение, т.е. выбора к какому государству будет принадлежать та часть Иерусалима, в которой они проживают?

Зеэв Фрйаман: Меньше всего на свете хотел бы высказываться на тему “чего хотят левые партии”, так что увольте. Обращу ваше внимание только на то, что партия Мерец имеет сегодня влияние на уровне никакого, Авода скукожилась до исторического минимума, да и тот внутри норовит разломаться, а Кадима — партия по типу “солянка сборная”.
Моя позиция в этом вопросе проста: Израиль=еврейское государство на Земле Израиля.
Что такое палестинский народ не смогут вам ответить его представители — я имею в виду ответить так, чтобы не вызвать возражения у других арабов. Что касается прав, то в Вашем вопросе уже содержится ответ: это чья Святая Земля? То есть Святой ее называют по отношению к кому?
Нет, я не считаю, что арабы Восточного Иерусалима обладают правом решать, к какому государству они хотят относиться. Такой вопрос решается не муниципально. Мне было бы странно узнать, что жителей Армянкенда (я не ошибся, это так пишется?) станут спрашивать, к какому госудратсву они решили примкнуть. В Израиле есть города с преобладанием или полным арабским или друзским населением. Но это — не причина проводить и среди них некие референдумы.
Напоследок процитирую Ангелу Меркель:”Да, в Германии проживает несколько миллионов турок, но страна остается немецким государством” (цитата по памяти).

Вопрос: Что бы вы могли посоветовать Армении , находящейся в окружении, мягко говоря, не дружественных стран, с учетом опыта Израиля?

Зеэв Фрйаман:

“Не советуй, и не советуем будешь” (из себя)
Возможно, искать понимание у стран в Европе? Это сегодня не просто, но очень перспективно, для Армении в том числе и с учетом роста проблем с агрессивным исламом там же.
Не сильно надеяться на “международное общественное мнение” — проститутка оно порядочное, извините.
Не сильно рвать “то самое место” ради ООН — организация превращается в активную тряпку.
Развивать экономические, туристические, культурные связи – это работает в нормальном мире. Но только в нормальном.
Не позволять эмоциям все время прорываться в дипломатию: цинично это, но что сделать, надо учиться этому.
Не строить отношения с одними обязательно за счет или в противовес другим: надо очень уметь дозировать такие вещи.
Ох, больше сразу и не соображу.

Справка: Зеэв Фрйаман

• экономический обозреватель программы “Израиль за неделю” телеканала RTVi
• учитель компьютерных наук (и когда-то физики) в гос-религ. школе, г. Бэер-Шева, Израиль
• депутат городского совета г. Бэер-Шева
• кавалер ордена “Серебряный крест почета”(Польша)
• редактор-создатель сайта неторопливой журналистики Isramir.com

Блог господина Фраймана.

Сергей Агафонов

Сегодня об истории армянской общины Керкенджа и азербайджанской общины Кызыл-Шафага вспоминают главным образом иностранные правозащитные организации — на нее ссылаются едва ли не на всех международных конференциях, посвященных проблеме этнических конфликтов как на уникальный опыт “коллективного позитивного поведения”. В то же время этот сюжет крайне не популярен для властей — что в Армении, что в Азербайджане. Об обмене деревнями написана книга, но она издана в Грузии на средства немецкого благотворительного фонда и не продается ни в Ереване, ни в Баку. Снят документальный фильм, профинансированный в основном голландцами, но он не показан ни на армянском, ни на азербайджанском широком экране. Складывается ощущение, что самой истории то ли боятся, то ли стыдятся. “Огонек” пытался разобраться — почему?

Войти в историю
Керкендж — это старая (говорят, ей 400 лет) деревня в полторы сотни дворов в Шемахинском районе Азербайджана, в 100 километрах от Баку. Кызыл-Шафаг вдвое моложе годами, но во столько же больше в размерах — в бывшем Калининском районе Армении и в 3 километрах от границы с Грузией. До 1989-го Керкендж был армянским селом, а Кызыл-Шафаг — азербайджанским. Теперь вот уже 20 лет наоборот: в Керкендже живут азербайджанцы из Армении, а в Кызыл-Шафаге (Красная Заря, если по-русски) — армяне из Азербайджана. Армяне, правда, Красную Зарю переименовали, сначала хотели в привычный Керкендж, но историческая родина не позволила: теперь деревня называется Дзюнашох (Сияющий Снег), а район из Калининского стал Лорийский марз.

Этот обмен деревнями и есть невероятное, ставшее очевидным: сотни людей были согнаны обстоятельствами с насиженных мест, но община не распалась, а сохранила себя, потому что люди враждующих сторон поверили друг другу и сами устроили свою судьбу. В то суровое время случались (и довольно часто) индивидуальные размены — дом на дом, но других примеров массового добровольного переселения по взаимному договору печальная история конфликта не знает.

Простые деревенские люди буквально вписали себя в современную социологическую науку. Вот, к примеру, цитата из опубликованной книги про них: “Мы исследовали конкретный случай, когда жители двух общин в результате гражданской инициативы обменялись селами, избежав ужасов насильственной депортации и, как возможного следствия этого, утраты имущества и угрозы своей жизни (исследовательский проект реализовывался в 2006-2007 годах при поддержке Южно-Кавказского регионального отделения фонда им. Генриха Белля (Германия).— “О”). Само возникновение необходимости в подобной инициативе было обусловлено разгорающимся конфликтом, который определял повседневность жителей этих сел в Армении и Азербайджане и ход которого они не могли контролировать. Вместе с тем в ситуации быстрой деградации советской власти и возникновения новой силы — национального движения — для жителей этих сел все же оставалось пространство выбора варианта исхода. Они нашли решение, дававшее надежду… Такое коллективное решение было не только тяжело принять, но и еще сложнее реализовать. Обе стороны будущего обмена оказались заложниками конфликта, который подогревался политиками. Однако, отказавшись идти на поводу у обстоятельств и недальновидных решений чиновников и политиков, они смогли достойно выйти из сложнейшей ситуации, в которую силой обстоятельств оказались вовлечены. Для этого понадобился прежде всего мирный контакт между представителями двух общин — азербайджанской из села Кызыл-Шафаг и армянской из села Керкендж. Договор был реализован без поддержки властей и скорее вопреки им. Этот гражданский договор сохраняет свою силу вплоть до наших дней”.

По лезвию ножа
Для армян в Керкендже мирная жизнь кончилась сразу после сумгаитских событий февраля 1988-го — жертвой тогда стал их односельчанин Габриел Трдатян, который жил в Сумгаите. Его хоронили в селе под контролем милиции. После этого, цитируют социологи армянских жителей Керкенджа, все переменилось: “После Сумгаита всегда опасность была… Это было заметно. Знакомый [азербайджанец] видит тебя, лицо отворачивает, в другую сторону идет, не хочет разговаривать с тобой, кто-то говорит такое, чего раньше не говорил… И ты видишь, что милиция не на твоей стороне…”

Атмосфера сгущалась, напряжение росло, через несколько месяцев в Керкендже появились беженцы — армяне, изгнанные из своих поселений в соседних районах. К ноябрю, судя по воспоминаниям жителей, стало просто страшно: “В селе было еще спокойно, но в эту ночь напали на армян Шемахи, Шестого совхоза и других мест. Армяне все оставили, бежали половина в Мадрасу (соседняя деревня.— “О”), половина — в наше село”. После этого вопрос переселения стал основным для общины Керкенджа — надежды на то, что вернется прежняя спокойная жизнь, больше не было.

Для азербайджанцев в Кызыл-Шафаге ситуация развивалась по схожему сценарию, хотя остроту событий в этой деревне жители ощутили на себе только осенью: сначала повалил поток азербайджанских беженцев из внутренних районов Армении (”Через нашу деревню проходили люди из Агбаба и других деревень — уходили через Грузию в Азербайджан… А мы все удивлялись, зачем они уезжают, разве можно родину покидать. Откуда мы знали, что и нас такое ожидает”), потом совсем рядом — в райцентре Калинино — от брошенного из толпы камня скончался старик-азербайджанец. Именно с этого момента сомнений не осталось: исход неизбежен.

С осени 1988-го до апреля 1989-го обе деревни жили на осадном положении — поиск мест для возможного переселения велся активно, но друг друга Керкендж и Кызыл-Шафаг нашли отнюдь не сразу. До этого оба села оказались фактически в изоляции — с одной стороны, организовали отряды самообороны и никого постороннего к себе не пускали; с другой стороны, брошенные в глубине враждебных территорий этнические анклавы прикрывали пусть и малочисленные, но милицейские формирования. Азербайджанцев страховали свердловские курсанты училища МВД, армян — милицейские курсанты из Алма-Аты. Когда жителей деревень опрашивали социологи, те вспоминали, что даже в напряженный “оборонительный период” существовавшие прежде нормальные отношения с ближайшими армянскими и азербайджанскими селами не прервались, беды ждали не от соседей, которые помогали даже боеприпасами (так было, например, в Керкендже), а от посторонней “третьей силы”. Если бы не самоорганизация и самооборона, обмен не состоялся бы, поскольку уже к концу 1988 года в Азербайджанской ССР кроме Керкенджа не осталось других селений, где жили армяне. Кызыл-Шафаг был азербайджанским селом в Армении до августа 1989 года и тоже оказался последним — других к тому времени больше не было.

Найти друг друга
Вот еще цитата из книги о переселении деревень: “Власть демонстрировала полное непонимание ситуации, пытаясь силой удерживать этническую чересполосицу. Один из главных брендов советской власти — дружба народов — терпел один удар за другим. Оставалось только имитировать интернационализм, охраняя его танками. Это делалось вместо того, чтобы, например, оказать помощь в обмене селами… Чиновники просто умыли руки и оставили сельчанам только одну возможность — самим искать выход из ситуации. Даже присланные из Москвы назначенцы не имели реальной власти. После начала конфликта встречи с представителями власти случались неоднократно. Но, как правило, никаких позитивных перемен они с собой не несли. Жители Кызыл-Шафага вспоминают: “Из Москвы приехали… Из Центрального комитета, фамилия его была Волков… Приехал, уговаривал — куда вы уезжаете, вот армяне возвращаются в Баку… Ему не поверили. Власть не только не помогала, но и продолжала играть в свои игры, в которых люди становились разменной монетой”.

Искали варианты исхода на общих собраниях, всем селом. Из Кызыл-Шафага уже с осени 1988-го отправляли по разным адресам аксакалов искать место для переезда. Обсуждались разные варианты — от переселения в Россию (говорили о Ростовской области) до высадки на голом месте под азербайджанской Габалой. С декабря 1988-го были заняты поиском и жители Керкенджа. И здесь среди адресов звучала Россия (Краснодарский край и город Георгиевск), и здесь представители общины колесили в поисках возможного для переезда места, только уже по опустевшим азербайджанским селам в Армении. В феврале 1989 года очередная “поисковая группа” возвращалась в окруженный войсками Керкендж с пустыми руками. На въезде узнали: в райцентр приехали азербайджанцы с предложениями меняться селами, ждут уже три дня. Это были люди из Кызыл-Шафага.

Дальше, по рассказам, процедура была такая: армяне в сопровождении солдат едут в Шемаху, где договариваются с комендатурой, чтобы приехавших пустили в блокированный Керкендж, оставляют расписку в райисполкоме, что отвечают за жизнь азербайджанцев и что с ними ничего не случится. Потом, уже вместе с гостями, возвращаются в родное село.

Переговоры двигались споро: уже через три дня из Керкенджа в Кызыл-Шафаг выдвинулась ответная делегация — осматривать азербайджанское село. На такие “мелочи”, как состояние домов (в Кызыл-Шафаге они были новее и лучше) внимания уже не обращали: поджимали обстоятельства и растущая по обеим сторонам границы напряженность. Не смущало и то, что в армянском селе главной специализацией было виноградарство, а в азербайджанском — скотоводство. Ключевым стал вопрос о захоронениях — традиционно самый чувствительный и острый на Кавказе. Представители общин признавались потом в разговорах с социологами: обмен стал возможным именно потому, что удалось договориться по этой проблеме. Как вспоминают участники событий, взаимные договоренности сохранить кладбища скрепил обряд: дело было в Кызыл-Шафаге, азербайджанцы поклялись держать слово на Коране. Все остальные вопросы согласовали легко, включая и порядок передачи государственного имущества без потерь другой стороне. Забирали с собой только личное.

Власть такую самодеятельность активно не приветствовала. В Кызыл-Шафаге вспоминали: “Нам сказали, что не позволят, чтобы дома, села обменивали. Хотели, чтобы наши дома были проданы. Наше место хорошее, земли много. Райком не позволял, Шемахинский райисполком…” Рассказывают, например, об особой роли ректора Азербайджанского педагогического института академика Асада Курбанова, который связывался с местным руководством в Шемахе: “Асад Курбанов позвонил, сказал: люди общий язык нашли, между двумя республиками, два села обмениваются. Почему не позволяешь?” Не просто было и в Армении. Когда в Керкендж прибыли первые семьи-переселенцы, местные власти не сразу пустили их в деревню: упиралась и комендатура, и райисполком. Убеждать пришлось на повышенных тонах — армяне встали горой за своих “подопечных” азербайджанцев. На самом деле все висело на волоске. Как выяснилось позже, союзными органами было принято решение запретить переселение и вернуть беженцев обратно. Но у этих двух общин все-таки получилось — обмен состоялся.

Единого дня для переезда не было — это уже решалось на уровне отдельных семей. Как правило, одна и та же машина привозила армянскую семью в Кызыл-Шафаг и увозила азербайджанскую в Керкендж.

Восхищенные социологи отмечали потом в своем исследовании: “Договор между общинами потом рассыпался на множество индивидуальных контактов и решений. Эти контакты не на уровне политиков или чиновников, а между простыми гражданами, попавшими, по сути, в одну и ту же беду, были куда более действенными, чем попытки властей развести враждующие стороны. Граждане были способны договориться, политики — нет”.

Из граждан — в заложники
На самом деле Советский Союз перестал существовать не зимой 1991 года, а тремя годами раньше — в 1988-м. Десятки тысяч погибших, сотни тысяч беженцев, миллионы искалеченных судеб — такова цена падения советской вертикали в отдельно взятом закавказском конфликте. А граждане великой державы, в одночасье превратившиеся в заложников обстоятельств, эмоций и предрассудков,— расходный материал “объективных исторических процессов”.

Процессы, к слову, продолжаются по сей день. Список неоплаченных счетов и непрощенных обид велик с обеих сторон, но главная предпосылка в том, что люди по-прежнему не свободны в выборе пути. Точнее, не видят альтернативы вражде и конфронтации, которые за минувшие два десятка лет настолько укоренились в сознании, что не оставляют шанса даже мелкому компромиссу. Керкендж и Кызыл-Шафаг — это опыт двух деревенских общин, доверившихся не переменчивым обстоятельствам, а самим себе и не утратившим веру в человечески

Об уникальном опыте обмена двух деревень первыми рассказали социологи — в 2006-2008 годах в рамках проекта Южно-Кавказского отделения фонда им. Генриха Белля было организовано специальное исследование в Кызыл-Шафаге и Керкендже.

Социологи Сергей Румянцев и Севиль Гусейнова (азербайджанская часть исследования), этнограф Арсен Акопян (армянская часть) жили вместе с переселенцами, опрашивали свидетелей и следили за тем, как соблюдается “народный договор”. О своих впечатлениях они рассказали “Огоньку”.

О феномене обменов
С.Р.: Когда мы впервые узнали об этой истории, в нее поверилось с трудом. Вроде бы была война, ненависть, пропаганда образа врага с обеих сторон. А тут вдруг оказалось, что конфликт не такой всеобъемлющий, как нам говорят, что были примеры, когда люди оставались людьми по отношению друг к другу. И сегодня уже можно говорить, что обмен Кызыл-Шафага и Керкенджа не единственный в своем роде. Он, конечно, уникален, так как две общины переселились коллективно, остались жить более или менее компактно, заключили между собой договор. Но было много индивидуальных обменов, особенно в городе. В конце 1980-х те армяне и азербайджанцы, которые хотели обменяться, ехали на приграничную с Грузией территорию и там обговаривали условия.

А.А.: У меня есть целый список разных случаев обмена, каждый со своим сложным механизмом. Например, часто обмен совершался уже постфактум: беженцы переселялись в оставленные деревни. На этом фоне изученный нами вариант уникальный. И один из самых благополучных, ведь люди сначала обо всем договорились, а потом поехали на новое место.

О человеческих отношениях
С.Р.: В разговорах с людьми всегда очень легко отделить тот дискурс, который возник в постсоветские годы, от воспоминаний о совместной жизни. О последней обычно говорят с теплотой. Интересно, что уже после обмена был небольшой период общего ведения хозяйства: приезжают азербайджанцы на новое место, а армяне еще не уехали. И прекрасно они уживались. Вообще, это миф, что азербайджанцы и армяне везде должны враждовать насмерть: в Грузии до сих пор есть смешанные села, при этом каждая национальность смотрит свое телевидение, чтит своих богов, но дети ходят в общую школу, а взрослые мирно встречаются на улицах.

А.А.: Важно еще то, что в случае с селом на территории Армении человеческие контакты двух национальностей не прервались: так как село приграничное, азербайджанцы могли заходить в него с территории Грузии. И делали это даже в то время, когда я проводил исследование. Потом, у переселенного армянского села очень тесные экономические контакты с одним селом в Грузии, где живут азербайджанцы. У армян много пастбищ, которые они дают косить азербайджанцам. Как-то раз я зашел в один дом, где сидели косари — пили, ели, шутили,— и только потом я узнал, что один из них был азербайджанцем.

О памяти и договоре
А.А.: Сейчас в деревне остался только один человек, который участвовал в заключении договора, еще один живой участник делегации — в Георгиевске. Но тем не менее память о договоре по-прежнему сильна, он передается из уст в уста и все пункты неукоснительно соблюдаются. Очень важный жест — поддержание кладбищ. Ведь азербайджанское кладбище на территории Армении — это не только место погребения, но и живое напоминание об уехавших людях. И это, конечно, память о договоре, о той ниточке человеческих отношений, которая связывает два обособленных мира.

С.Р.: Жители этих сел остановили кладбищенскую войну, которая бушевала на территории двух республик: фактически так они признали право друг друга на существование. Конечно, другой пункт договора — о посещении своих бывших сел — выполнить тяжелее. Бывшее армянское село, например, находится в центре Азербайджана и армянам туда просто не попасть. Но информация доходит и до них: например, они просят своих друзей и знакомых, азербайджанцев из России съездить в село и снять камни, кладбище на домашнее видео. А потом по очереди смотрят кассеты.

О перспективах
А.А.: Для нас совместная работа над этим исследованием тоже была своеобразным вызовом. Уже когда получили результаты и готовили публикацию, очень много спорили о том, как расставить акценты и найти золотую середину. То, что это удалось, тоже говорит о возможности компромисса.

С.Р.: Рассказывая об опыте преодоления конфликта в двух деревнях, мы сами преодолевали конфликт: разрушали барьеры научного общения между двумя странами. Сейчас уже многие согласны с тем, что, если мы хотим увидеть будущее, нужно актуализировать не только конфликт, но и всю гамму социальных отношений вокруг него. Эти отношения не были враждебными, не были дружественными, они были сложными, и таким же сложным, взвешенным должен стать разговор о них.

Виктор Воронков, директор Центра независимых социологических исследований, консультант проекта “Кызыл-Шафаг и Керкендж: История обмена селами в ситуации Карабахского конфликта”.

История переселения общин Керкенджа и Кызыл-Шафага — это прекрасный пример того, на что способна народная дипломатия, когда она возникает снизу как гражданская инициатива, без ведома государства и даже вопреки ему. Собственно, два села смогли почти что мирно преодолеть один из самых затяжных конфликтов на постсоветском пространстве.

С социологической точки зрения этот случай интересен еще и компактностью переселения: несмотря на переезд на новую родину, обе общины сохранились и поддерживают внутренние связи. В результате у исследователей была уникальная возможность посмотреть на “обмен” глазами очевидцев, которые много лет живут памятью о нем и исполняют пункты “договора”.

Есть многочисленные свидетельства, что это пусть и самый заметный, но не единственный пример мирного переселения в ходе Карабахского конфликта. В это короткое время в конце 1980-х из республики в республику ездили целые делегации, присматривая подходящие варианты для обмена. А сама идея обмена — бескровного, договорного — пришла в голову одновременно массе народа. Это опровергает взгляд на Армению и Азербайджан как на бескомпромиссно враждующие страны.

Вообще же на всей нынешней конфликтной территории люди до конца 1980-х жили дружно. Те, кто изо дня в день общался друг с другом, не могли участвовать в погромах ни на одной из сторон. В прошлом году мы, например, проводили летнюю школу для молодых исследователей на юге Армении, где раньше были и азербайджанские села. И что важно подчеркнуть, местные армяне сохранили добрую память о бывших соседях. С любовью вспоминали, какой хороший повар был у азербайджанцев, как они сожалели о вынужденном отъезде добрых соседей, как помогали собирать нехитрый скарб. И уж совсем не секрет, что представители одной национальности укрывали в своих домах знакомых — представителей другой национальности — от погромов и преследований.

Конфликт возник не снизу, а насаждался сверху. Собственно, вмешательство государства в таких случаях всегда пагубно: вспомним хотя бы, как хорошо работала народная дипломатия между Абхазией и Грузией и что с ней теперь стало. Почти во всех странах постсоветского пространства между элитой и обществом — вакуум, и верхи совершенно не интересует, что думает общество. Важно только то, как и о чем они договорятся между собой. В такой ситуации люди становятся заложниками: никто не может долго сопротивляться насаждаемым системой ценностям. Постепенно те, кто думает иначе, кто понимает, что, например, азербайджанцы и армяне не всегда были кровными врагами, остаются в меньшинстве.

Мы все, в какой-то степени, воспитаны по-советски, и в этом смысле как ни парадоксально, но мы расисты. Потому что советская концепция дружбы народов предусматривала постоянное подчеркивание национальных различий: а из этих “отличительных” национальных черт при желании можно вылепить образ врага. Сегодняшние разговоры о патриотизме повсеместно глубоко и порочно националистичны. И, к сожалению, даже те, кто борется с враждой, мыслят все теми же советскими категориями, которые плодят и плодят раздоры. Похоже, что пока единственный способ воспитания толерантности — это создание условий для тесного общения самых разных людей, между которыми в реальности общего куда больше, чем различий.

Георгий Параджанов, кинорежиссер

Сразу скажу: меня история Керкенджа и Кызыл-Шафага потрясла. Только реальная жизнь может придумать такой совершенно невероятный сюжет. Решение написать сценарий пришло само собой. Собственно, сценарий уже написан, его название: “Возьму твою боль”. Это не документальная летопись драматичных событий в жизни двух деревенских общин, хотя вошедшие в него эпизоды совершенно документальны, а скорее притча о том, как трудно в мире без доверия, сострадания и любви. В моем сценарии есть одна лирическая линия, чрезвычайно важная, как мне кажется, которая каким-то мистическим образом связала две деревни задолго до того, как пришла большая беда, вынудившая людей сниматься с насиженных мест.

За 10 лет до того, как общины Керкенджа и Кызыл-Шафага приняли решение об обмене деревнями, при строительстве дороги под азербайджанской Шемахой судьба свела армянскую девушку Асмик и азербайджанского парня Ровшана. Она была родом из Керкенджа, он из Кызыл-Шафага. Бывает так, что встретились и полюбили друг друга безоглядно, но свадьбу сыграть им не дали: родня с обеих сторон воспротивилась союзу. Они не могли противиться законам семьи, но и выдержать расставания друг с другом не могли. Сила чувств была, как сейчас говорят, на разрыв — они так и ушли из жизни вместе, подорвав себя в комнате общежития, где жил Ровшан. Родители встретились в морге, при опознании тел. В посмертной записке дети просили похоронить их вместе — и этого им не дали. Правда, на могилах все же установили два портрета: только так Асмик и Ровшан оказались вдвоем. И вот в 1989-м, когда во время обмена деревнями навстречу друг другу шли колонны из Керкенджа и Кызыл-Шафага, родители встретились вновь, уже не как враги, а как люди, объединенные общей бедой. И получалось так, что, переехав из села в село, они вновь возвращались к своим родным могилам…

Я обязательно сниму этот фильм. О людях, которые оказывались выше обстоятельств. И об обстоятельствах, которые бывают порой безжалостны к людям.

Журнал «Огонёк» № 24 (5102) от 26.10.2009